На нашем сайте мы используем cookie для сбора информации технического характера и обрабатываем IP-адрес вашего местоположения. Продолжая использовать этот сайт, вы даете согласие на использование файлов cookies. Здесь вы можете узнать, как мы пользуемся файлами cookies.
Я согласен
логотип upread.ru

Ода о скумбрии



В те далёкие, славные времена я трудился помощником своего шефа на, как принято было говорить, градообразующем предприятии города. Шеф, в свою очередь, числился помощником директора, так что, по сути, я был помощником помощника. В число моих обязанностей входил и разбор обращений граждан или организаций в адрес нашего завода. Граждане и организации чаще всего просили о помощи, прежде всего, в виде денежных средств. Я должен был изучить достойна ли просьба удовлетворения и вынести резолюцию: «одобрено», «не одобрено», «на рассмотрение след. инст.». Далее копия обращения с резолюцией и небольшой пояснительной запиской, разъясняющей причины моего решения, отправлялась к моему шефу. Он тоже ставил свою резолюцию, почти всегда такую же, как и я, и отправлял это всё директору. Поясню: я мог лишь одобрять или не одобрять просьбу, мой шеф уже мог указывать какую-то сумму, как правило, меньше, чем запрашиваемую в обращении, а директор выносил окончательный вердикт, опять же сократив изначальную сумму.

Я всегда честно выполнял свою работу. На просьбах бывших и нынешних работников нашего завода, обращениях из детских учреждений, спортивных организаций и т.д. почти всегда стояла моя одобрительная резолюция. Никто не может меня упрекнуть, что я был невнимателен к какому-то обращению. И я всегда был доволен собой, когда знал, что в том числе и благодаря моей работе завод помог какому-то достойному человеку. Но особенная гордость у меня была, когда мне удавалось выявить каких-нибудь аферистов, которые под видом благотворительной помощи просто выманивали деньги у доверчивых граждан и не менее доверчивых организаций. В таких, правда, довольно редких случаях, я с наслаждением ставил резолюцию «не одобрено» и с чувством выполненного долга писал пояснительную записку.

Но одна история в этой череде обращений осталась в моей памяти на всю жизнь. Всё началось в непримечательный будний день, когда как обычно принесли почту. Я сразу обратил внимание на увесистый пакет, какие попадались крайне редко. Я отложил его напоследок, а когда, наконец, добрался до него, обнаружил там письмо и, главное, книгу в добротном, качественно выполненном переплёте. Книга представляла собой сборник стихов, о чём и сообщалось на обложке. Там же красовался какой-то пасторальный пейзаж, название сборника — абсолютно нейтральное — не предвещало беды. Имя автора я не могу назвать, так как сейчас это широко известный человек, поэтому мне не хочется, чтоб меня заклевали его почитатели. Скажу лишь, что это дама. С любопытством наугад открыв первую попавшуюся страницу, я обнаружил там текст под заголовком «Ода о скумбрии». Всю оду приводить бессмысленно, она очень длинна, поэтому приведу лишь избранные фрагменты, сохранив орфографию и пунктуацию автора.

Сегодня встала я пораньше —
Светило солнце уж давно,
И я подумала, а почему бы
Мне не полакомиться чем-то вкусным.

Я оделась как можно лучше,
Есть платье у меня такое чёрное,
Ну, как на бал или в театр
Ну, прям красавица вся в чёрном.

И я пошла на рынок наш,
Я там бываю очень часто,
Там очень много интересного, И там люблю всегда бывать.

И захотелось скумбрии мне,
Люблю я очень эту рыбу.
Пошла в отдел, который торговал
И рыбой, и мясом глыбы.

И милый, милый продавец
Продал мне скумбрию.
Со всех ног я бросилась домой,
И сейчас отведаю я этой вкусной рыбы.

И как же я была удивлена,
Когда я дома развернула рыбу —
Протухшая она была,
И кот мой от неё отвернулся.

Завернула рыбу я обратно,
И пошла на рынок наш.
И ну с тем продавцом ругаться,
Что продал рыбу мне алкаш.

Тут люди вокруг нас засобирались,
И слушали внимательно меня,
А я всё больше распалялась,
Грозила, что к директору пойду.

Директор сам тут появился,
Внимательно он выслушал меня,
Продавца того он обругал при всех,
И скумбрию он велел, чтоб поменяли мне.

И вот пришла домой я с новой рыбой,
На этот раз она была свежа.
С котом моим мы долго пировали,
О, как же всё-таки прекрасна скумбрия и нежна!
Поначалу я принял это стихотворение за какую-то пародию и, пролистав с десяток страниц, прочёл ещё что-то. К сожалению, там было нечто похожее. С тревогой я открыл ещё одну страницу, но первые же строчки ясно дали мне понять, что автор писала их, находясь явно не в себе. «Ну и ну, — подумалось мне. — И не жалко этой даме денег на издание своих творений. Впрочем, может, у неё богатый муж». Я открыл сопровождавшее книгу письмо, ожидая прочесть что-то вроде: «Дарю на память свои скромные стихи, которые я написала, когда находилась на лечении в больнице для умалишённых». Каково же было моё удивление, когда я прочёл просьбу об оказании финансовой поддержки для издания нового сборника стихов! И сумма там стояла умопомрачительная! Мне вдруг резко поплохело.

Я подумал, что, может, я отстал от жизни и ничего не смыслю в современной поэзии, хотя и знаком с парочкой местных литераторов. Прихватив с собой книгу, я направился в соседний отдел к приятелю, который слыл весьма эрудированным человеком.

— Слушай, дружище, ты понимаешь что-нибудь в стихах? — спросил я его и, пока он не начал какой-нибудь длинный, скучный монолог, подсунул ему сборник. — Прочти что-нибудь.

Он внимательно посмотрел на меня и, с видом человека, делающего вам одолжение, так же внимательно прочёл страницы три, а затем резко захлопнул книгу и небрежно бросил её на край своего стола: поближе ко мне.

— Ну как? — спросил я.

Нет нужды приводить его пятиминутную речь, она сводилась к одному слову — бред! Ободрённый, я вернулся к себе в кабинетик, уселся за стол, на всякий случай открыл ещё раз книгу и, для очистки совести, прочёл ещё что-то. Окончательно убедившись в невменяемости автора, я написал ей короткий, но уважительный ответ. Дескать, у предприятия в данный момент нет возможности оказать поддержку, но годиков через пять, а лучше десять обратитесь к нам снова, и, возможно, мы выделим вам две копейки. Почта ушла, и я думать забыл про эти вирши и их автора.

Оказалось, напрасно. Через какое-то время я поднял телефонную трубку при очередном звонке. Вежливый женский голос попросил меня к телефону и когда я, по недомыслию, сообщил, что это я и есть, голос моментально перестал быть вежливым:

— Да как ты смеешь так поступать? — заорал он. — Ты же ничегошеньки не понимаешь в высокой литературе! Ты просто неуч и слюнтяй!

Дальше пошли ещё более увесистые оскорбления, хотя я не мог сообразить, чем я их заслужил и кто вообще со мной разговаривает. Наконец, случайно выяснилось, что автором гневной тирады является автор «Оды о скумбрии». Я попытался было вставить пару слов, но это мне не удалось, женщина всё более распалялась и, казалось, укусит меня прямо через телефон. Не в силах выносить больше этот поток оскорблений, я — первый раз в жизни — бросил трубку при разговоре на работе. Но звонки продолжились. Я вынужден был снимать трубку, каждый раз надеясь, что это не она, и каждый раз наивно ошибаясь. Выслушав порцию ругательств, я прекращал разговор (вернее, монолог), и через некоторое время ситуация повторялась. Совсем отключить телефон я не мог, ведь иногда по нему всё же дозванивались и вменяемые люди.

Через некоторое время я поневоле начал вздрагивать при каждом телефонном звонке и прикасался к трубке, словно это была граната. Так продолжалось два дня, на третий я не выдержал.

— Да что вы от меня хотите? — закричал я при очередном «разговоре» с автором «Оды».

— Давайте просто встретимся и всё обсудим как цивилизованные люди, — ответила она спокойным, даже каким-то мягким голосом: я просто не поверил своим ушам. В тот же день она пожаловала в мой кабинетик. Честно говоря, я ожидал увидеть ведьму с перекошенной от злобы рожей, но она оказалась весьма симпатичной на вид, приятной женщиной лет 45-ти.

— Я издала уже пять сборников своих стихов, — заявила она с милой улыбкой (при этих словах я вздрогнул). — И поэтому прекрасно знаю, как всё устроено. Ваш директор ничего сам не решает. Он лишь подмахивает бумаги, которые ему подают его подчинённые. На данном этапе всё упирается в вас. Просто одобрите моё письмо с просьбой о поддержке, и я от вас отстану.

Она улыбнулась так дружелюбно, что я подумал: «Пропади всё пропадом!» Я сходил в заводскую канцелярию, взял там копию её письма, вернулся к себе и при ней поставил резолюцию «одобрено». Она, судя по всему, была удовлетворена. Прощаясь, не поверите, она даже попыталась меня обнять, словно мы были давние друзья.

Тем временем её письмо с положительной резолюцией перекочевало к моему шефу. Канцелярия предприятия ему, конечно, сообщила, что первоначальный мой вердикт по данной просьбе был противоположным. Шеф, вызвав меня к себе, поинтересовался этими моими поворотами. Я промямлил что-то насчёт того, что лучше откупиться от этой женщины, чем сесть в тюрьму за её убийство. Шефа это не проняло. Он, слегка меня пропесочив, поставил на злополучном письме поэтессы «не одобрено» и отправил его в канцелярию. «Бедный шеф», — подумал я.

Не прошло и пары дней, как настырная мегера стала названивать моему шефу. Но, в отличие от меня, у него была секретарша, так что долгих переговоров не получилось. Однако, через три дня шеф вызвал меня к себе. Секретарша кивнула мне на дверь и прошептала: «Совсем плох». Я зашёл. Шеф полусидел-полулежал в кресле абсолютно подавленный, держа в пальцах огрызок какого-то карандаша, словно хотел его закурить.

— Вчера эта мерзкая харя [понятно было и так, о ком идёт речь] каким-то образом узнала, где я живу и припёрлась ко мне домой! Я захлопнул перед ней дверь, отключил звонок, а потом минут пять слушал, как она пинает ногой дверь. Потом всё стихло... Думал, ушла... Наивный идиот! Оказалось, что эта паршивая тварь пошла по моим соседям и начала им всем подряд рассказывать про меня чёрт знает что! Утром я боялся выйти из квартиры... А сегодня боюсь возвращаться домой... Мне кажется, она меня там уже ждёт. Что мне делать, а?

Я немного помолчал, слегка растерявшись, так как впервые видел шефа в таком состоянии.

— Подпишите письмо и не мучайтесь, — мягко, даже нежно сказал я. — Уж до директора она вряд ли доберётся.

Шеф вздохнул и махнул рукой в мою сторону: дескать, иди.

— Да, пригласи секретаря...

Как и следовало ожидать, директор, рассмотрев историю вопроса — дважды «не одобрено», а потом дважды «одобрено» — просьбу о финансировании шестого сборника стихов отклонил. Он мог себе это позволить, ведь до него действительно было трудно добраться, даже человеку, работающему на заводе.

Но не прошло и недели, как на все подряд заводские телефоны стали в массовом порядке названивать какие-то люди. Они представлялись, ни много ни мало, поклонниками таланта величайшего поэта современности и возмущались тем, что руководство предприятия не уделяет внимания их кумиру, даже зажимает его, не даёт развиваться и прочую чушь в том же духе. Через два дня работа завода была практически парализована. Инженерно-технические работники дружно запросились в отпуска, дозвониться куда-либо было бесперспективным делом. Меня самого несколько раз посылали подальше мои же коллеги, перепутав с очередным поклонником. И директор сдался. Запрашиваемую сумму автору пяти сборников стихов перевели мгновенно. Назойливые звонки тут же прекратились.

Казалось, мы навсегда отделались от надоедливой поэтессы, и мир вновь стал прекрасным. Однако, спустя некоторое время у меня ёкнуло сердце, когда от неё пришло письмо. Честно говоря, я хотел было сказаться смертельно больным и уйти в свой последний больничный отпуск, но пересилил себя и вскрыл послание. К счастью, там были всего лишь приглашения на презентацию её новой книги: для меня, моего шефа и директора. Эти двое, пользуясь своим служебным положением, делегировали на презентацию меня одного. Пожалуй, с большим удовольствием я направился бы на каторгу.

На презентации мне, как представителю предприятия, спонсировавшего издание книги, дали слово. Я едва сдержался, чтобы не высказать всё, что думаю и про автора, и про её новый сборник. Вместо этого я пролепетал что-то вроде: «Завод всегда рад оказать поддержку тем, кто этого заслужил». Героиня торжества, накропавшая уже аж на шесть сборников, поцеловав меня в щёчку, под аплодисменты вручила мне свою новую книгу. Между прочим, на другой стороне её обложки красовались прекраснодушные отзывы нескольких известных литераторов. Представить себе невозможно, как пытали этих несчастных.

Выступали и другие граждане. Помню, что-то говорили о новом солнце русской поэзии. Из уст самого нового солнца, которая в тот день действительно сияла, кроме всего прочего прозвучала фраза о том, что уже практически готов материал для седьмого сборника стихов. При этих словах я едва не упал в обморок. На последовавшем затем банкете я постарался побыстрее напиться и уехать домой.

Засыпая в тот день, я представил, что, когда у меня будут дети, и они пойдут в школу, то однажды вечером я увижу в школьном учебнике по литературе какое-нибудь творение этой дамы. Для начала я с удовольствием порву этот учебник на как можно более мелкие кусочки, потом пойду и сожгу здание школы, затем застрелю министра образования, а потом застрелюсь сам. С этими мыслями я заснул. Всю ночь мне снились кошмары и вперемешку с ними Александр Сергеевич Пушкин.




тегипроза, рассказы





Отправляя сообщение я подтверждаю, что ознакомлен и согласен с политикой конфиденциальности данного сайта.




Урок 5. Приведение числовых типов данных в C#
INOI LITE: пропала внутренняя память


© upread.ru 2013-2019
При перепечатке активная ссылка на сайт обязательна.
Задать вопрос
письмо
Здравствуйте! Вы можете задать мне любой вопрос. Если не получается отправить сообщение через эту форму, то пишите на почу up777up@yandex.ru
Отправляя сообщение я подтверждаю, что ознакомлен и согласен с политикой конфиденциальности данного сайта.